— И все только из-за падения этого жокея перед препятствием… — начал Смит.

— Бери, — сказал Барбер, — или я сейчас их выброшу в сточную канаву.

Смит недоуменно пожал плечами; протянул руку, взял конверт.

— Подумай хорошенько, ведь у тебя больше никогда не будет такого шанса. — Он ласково поглаживал конверт по краю.

— Спокойной ночи, Джимми! — наклонился Барбер к открытому окошку.

Ричардсон наблюдал за ними, ничего не понимая.

— Передай привет Морин.

— Послушай, Ллойд, — Ричардсон вылез из машины, — может, пойдем чего-нибудь выпьем? Морин не ожидает меня еще добрых четыре часа. Не вспомнить ли нам былое…

— Прости, не могу, — Барберу в данную минуту больше всего хотелось остаться одному, — у меня свидание. Как-нибудь в другой раз.

Смит повернулся и внимательно оглядел Ричардсона.

— У него нет отбоя от свиданий, у вашего друга, — сообщил он ему. — Пользуется ужасной популярностью. Знаете, мистер Ричардсон, я и сам не против выпить. Не окажете ли честь выпить со мной за компанию?

— Видите ли, — отвечал Ричардсон нерешительно, — я живу довольно далеко, возле городской ратуши, и…

— Нам как раз по пути. — Смит одарил его теплой, радушной улыбкой.

Ричардсон снова устроился на переднем сиденье, а Смит направился к автомобилю. Остановился, поднял глаза на Барбера.

— Ошибся я в тебе, Ллойд, не находишь? — презрительно бросил он.

— Да, совершенно верно, — подтвердил Барбер. — Слишком старым становлюсь, не желаю слишком долго заниматься своим делом.

Смит, надменно фыркнув по привычке, сел в машину и с треском захлопнул дверцу. Они не пожали друг другу руки на прощание. Барбер видел, как он рванул с места, от тротуара, заставив таксиста сзади резко нажать на тормоза, чтобы избежать столкновения.