Вселенский Сатана возложил длань на плечо нового Лукавого, и тот пришел в себя в прихожей скромного жилища известного санкт-петербургского сочинителя.

— Голубчик, как вы кстати, — обрадовался ему Рылеев. После бессонной ночи у поэта чернели круги под глазами, в руках у него был конверт. — Не будете ли вы так любезны отвезти записочку, прямо сейчас, барону Розену Андрею Евгеньевичу, на Васильевский?

— Кондратий Федорович, разве вы сомневаетесь, что я с великим удовольствием исполню любое ваше поручение? — поклонился Лукавый и с укоризной улыбнулся. — Вы же знаете, с каким восхищением я к вам отношусь. Для меня высочайшая честь оказать вам хоть самую малую, самую пустяковую услугу.

— Вы приобщаетесь к великому делу, благодарю вас, — Рылеев протянул конверт и уже вдогонку, когда Лукавый распахивал дверь, крикнул ему: — я всегда верил в вас, молодой человек, знал, что вы не подведете!..

У крыльца Лукавого поджидала нетерпеливая тройка, запряженная в богато украшенные сани. Бородатый возница с разбойничьей рожей заговорщицки подмигнул седоку, стеганул кнутом лошадей, заорал «Берегись!», и тройка, оглашая сонный еще Санкт-Петербург бешеным храпом и морозным звоном колокольчиков, понеслась. Лицо приятно покалывала снежная пыль, и Лукавый подумал: «Никак Кондратий Федорович и Андрей Евгеньевич сотоварищи приготовили гостинец новому императору. Сегодня войска присягают ему на Сенатской…»

Глава первая

Прекрасное учреждение, где наш герой Аэроплан Леонидович Около-Бричко в 99 отделе неустанно боролся за дальнейшее повышение своей трудовой активности, называлось НИИ тонкой безотходной технологии какого-то Минтрямтрямнибумбума и славилось тем, что стояло, как десятки и сотни ему подобных, прямо на пути научно-технического прогресса.