Проснулся я от духоты; со мной это иногда бывает на рассвете. Еще не до конца проснувшись, я встал и интуитивно почувствовал» что сейчас, должно быть, около четырех утра. Потянулся к боковому карману сумки за ингалятором, вдохнул два раза, соображая, как избавиться теперь от привкуса спирта, который, как всегда, остался от аэрозоля. И тут вспомнил, что в шкафчике с зеркалом видел минеральную воду. Открыв окно и набирая воздух в расслабленные ингаляцией легкие, я с минуту наблюдал за восходящим солнцем, которое в такт движению колыхалось низко над далекой рощей. Протянул руку к дверцам шкафчика – и оцепенел, пораженный. Правая рука была как будто не моя: она покрылась противными желтоватыми пятнами и дрожала, когда я ее осматривал. Раньше я воспринял бы это спокойнее: антиспазматические средства предыдущего поколения вызывали иногда тремор, внутримышечную дрожь, и мне с детства это знакомо, но мой беротек не должен оказывать побочных действий. Печеночные пятна, в конце концов, могли померещиться из-за плохого освещения, к тому же спросонья; я поднял руку, включил верхний свет и, подавляя растушую панику, постарался прийти в себя. В купе стало так светло, что я зажмурился, но свет помог мне вернуться к действительности. Я вспомнил, что утром перед отъездом опустил руки в соляной источник у реки – что ж, видимо, потом плохо их ополоснул, оттого и пятна, раньше я просто их не заметил. Минута паники, однако, отрезвила меня окончательно, и я понял, что теперь уже не усну. Под полом застучал какой-то мостик, потом железнодорожные стрелки. Ну, тогда выпьем воды, пробормотал я тихонько странно скрипучим голосом.