— Ты еще об этом пожалеешь, Джо!

После этого Руфус снова ему как врежет! Тогда Жоффруа плюхнулся на землю и пальнул из револьвера. Тут Руфус схватился за живот, стал строить рожи и свалился со словами:

— Твоя взяла, подлый койот, но тебе за меня отомстят!

В это время я мчался галопом по саду, подхлестывая себя рукой, чтобы быстрее скакать. Тут ко мне подбежал Эд.

— Ну-ка слезай, — скомандовал он, — это мои белый конь!

— Ну уж нет, — ответил я, — это мой дом и белый конь тоже мой!

Тут Эд дал мне в нос, а Руфус засвистел в полицейский свисток.

— Ты — конокрад, — сказал он Эду, — а в Канзас-Сити конокрадов вешают!

К нему подскочил Альцест и закричал:

— Постой-постой! Ты не можешь его повесить, шериф я, а не ты!

— С каких это пор, цыпленок? — спросил Руфус.

Альцест, который вообще-то не любит драться, схватил свой деревянный томагавк и рукояткой — бац — по голове Руфуса, а тот совсем этого не ожидал. Хорошо, что у Руфуса на голове было кепи.

— Кепи! Ты испортил мое кепи! — заорал Руфус и погнался за Альцестом.

А я опять понесся галопом по саду:

— Эй, ребята, постойте! Чего я придумал! Мы будем хорошие, а Альцест — племя индейцев, и он попробует захватить нас в плен. И возьмет одного пленника, а мы придем и освободим его и победим Альцеста.

Нам всем это очень понравилось, ведь он правда здорово придумал, но Альцест уперся.

— Почему это я буду индейцем? — сказал он.

— Вот дурак, да потому, что у тебя перья на голове! — ответил Жоффруа. — А если тебе не нравится, можешь вообще не играть, ты и так нам надоел!

— Ах так, тогда я больше не играю, — заявил Альцест и, надувшись, ушел в угол и начал жевать булочку с шоколадом, которая лежала у него в кармане.

— Нет, пусть играет, — сказал Эд, — ведь он у нас один индеец. А если он откажется, я его ощиплю!