Мы похожи, Стас! С одной, правда, разницей — ты неудержимо поднимаешься по служебной лестнице, а я неудержимо стремлюсь на нее не ступать.

Итак, Стас, на работе нас ценят! А куда мы еще годимся-то! Мы не можем поблистать ни в баре, ни в беседе, ни в чужой постели — мы и своей-то предпочитаем хорошую статью! Мы не любим подледный лов, преферанс, туризм и прочая, и прочая. Мы хладнокровно относимся к живописи и поэзии. Не знакомы с последними шлягерами. Не смотрим футбол, а тем более атлетику, как легкую, так и тяжелую. Мы вообще не смотрим телевизор. Ну, что там еще составляет жизнь нормального человека? Даже организмы наши ущербны — ты дальтоник, а я не различаю запахов.

Поэтому мы вынуждены идти на ощупь. Каждый шаг приходится продумывать. Каждый раз приходится решать, что хорошо, что плохо — каждый раз заново! В этом наша беда, Стас, но в этом же и наше преимущество. Твой братец сказал, что ты над. Да, мы — над, потому что, выключенные из нормальной жизни, мы стоим над ней и потому видим ее нормальность и противоестественность. Поэтому ты видишь свежевыбритые щеки твоего папаши, да и я кое-что вижу.

Мы — над, но не над людьми, а над жизнью, которой они живут. Это разные вещи, и жаль что ты этого не понимаешь. «Инфантильность, лень, чревоугодие — достоинство быть чужаком в этом окружении» — говоришь ты. Лишь муравьи живут кучей, а ты — одинокая птица, устало возвращающаяся на ночлег. Зарываешься, Стас — с чего ты взял, что, если не как все, значит, лучше всех? Да это же просто самозащита, ты нашел самое простое объяснение. Ты озлобился на человечество, и я понимаю, почему.