Дядя проворно выкарабкался из машины и прищурился на железную дверь.

– А где же вывеска? - спросил он с веселым недоумением. - Что это за учреждение?

– Вывеску вешать нельзя, потому что конкуренты пронюхают, - сдержанно объяснил племянник, с языка которого едва не сорвалось слово "милиция" взамен "конкурентов". - Может быть, попозже, - добавил он провидчески.

– Дикое время, - сокрушенно заметил дядя. - Небось, и подписку потребуют?

– Подписку? - Носоглотка тупо взглянул на него. - За кого?

– О неразглашении.

– Ах, о неразглашении... Не знаю. Может быть. У нас, знаешь, все на доверии.

– Это хорошо, - похвалил дядя. - Дружный коллектив.

Племянник пробормотал. Константин Андреевич не расслышал и улыбнулся. Носоглотка резко отвернулся. Он утопил кнопку звонка, ответившую далеким птичьим проигрышем.

Отворила Эсмеральда. На лице ее застыла профессиональная улыбка, в мундштуке дымилась сигарета.

– Мансур здесь? - коротко спросил Носоглотка, не здороваясь.

– Уже минут пять, - голос Эсмеральды был мягок и вкрадчив. - Это ваш дядя?

Носоглотка с шумом втянул в себя воздух. Бессмысленная вежливость мамки раздражала его. Он поманил Константина Андреевича пальцем. Эсмеральда смотрела на дядю с восхищенным любопытством. Едва тот вошел, появился Мансур.

– Отлично, - сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности. - Эсмеральда, построй блядей.

– Фу-фу-фу, - Эсмеральда покачала головой, выказывая юмористическое осуждение. - Девочки! Собирайтесь, и поживее!

На лице Константина Андреевича оцепенела улыбка. Слово, которое изрыгнул Мансур, потрясло его до основания, и он старался припомнить присутственные места, в которых оно было бы простительным. Он старался утешиться мыслью, что некоторые производства и сферы не существуют в отрыве от подобного рода слов, что на этих словах зиждется созидательный процесс. Например, в армии, или на сталелитейном заводе. Да мало ли где! Даже в операционной - даже, как выяснилось к негодованию дяди, в советском политбюро.