В голове у Семена накопилось множество разноприродных, кое-как сложенных фактов и сведений, шло это от послеармейской тревожности, жизнь два года текла без него, вдруг он что-то пропустил, не прочитал, вдруг что-то не узнал, что узнали другие, и не сможет поддержать беседу. И подчас он говорил Князю: Не знаю, как ты, Шиш, но чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что е действительно равно эм цэ квадрат.

Не кажется ли вам странной эта дружба? Дружба Князя, ветвистое генеалогическое древо которого доставало аж до Рюрика, и деревенского, в сущности, парня, пусть и сына поселковых начальников. К тому ж, один слабо верующий, другой воцерковленный православный. Было и еще одно отличие: Семен глотал книги без разбора, я еще улучу минутку и приведу список прочитанных им за последний год книг, тогда как Князь был убежден, что настоящему рыцарю книг читать совсем не надо. И темпераменты разные: Семен был образцовый сангвиник, тогда как Князь — скорее флегматик. Однако так уж вышло, что, едва познакомившись, они испытали прилив острой обоюдной симпатии.

Поначалу у Семена были снобистские мотивы — снобистские как бы наоборот, Князь же был джентльмен, и снобизм ему был чужд. Но скоро они привыкли друг к другу, притесались и сблизились, и разница между княжеским достоинством одного и простолюдинством другого стала стираться. Что, пороли наших крестьянских девок на конюшне, приступал, бывало, к Князю Семен. Случалось, что и пороли, разумно соглашался Князь. При этом оговаривалось, что предки семеновской матери, заведовавшей кассой, крепостными никогда не были, потому что у них на Севере никогда не было такого права. Это было сомнительно, но Князь не возражал, что ж, Сема, хорошо, соглашался он. Потому, быть может, что поместья Шишовых были не на Севере, а в черноземной Орловской губернии, где в одном из родовых гнезд Князя был краеведческий музей, тогда как второе стояло руиной, хоть и с табличкой памятник культуры охраняется государством, вокруг валялись битые кирпичи с вензелями К.Ш.