Несмотря на приверженность барачному быту, Семену пришлось-таки на кухне поместить ванну, в которой он принимал душ: покойному тестю ванна была не нужна, он мылся на улице академиков Вавиловых, а в мастерскую ежедневно наведывался лишь с целью трудиться, это был на удивление трудолюбивый и малопьющий тихий еврей. Также Семенов ходил в бассейн Чайка строго по определенным дням согласно абонемента и в бассейне нежился в финской бане, был гигиеничен. Впрочем, ему вообще нравилось любое расписание, это дисциплинировало. И будь он добрым христианином, как Князь, верующий из предания, никогда не опаздывал бы к обедне. Но он был слабо верующим, почти стихийным, так сказать, атеистом, ибо в родном Сележуеве во времена его там рождения и раннего проживания церкви уж лет тридцать как не было.

Князь приезжал неравномерно, чаще под вечер в пятницу с пятью бутылками шампанского, иногда с шестью — такие конногвардейские у него были наклонности. Сам Семенов предпочитал пить водку, но Князь водки не любил и называл ее отчего-то водовка. Напившись шипучки, они укладывались спать по-походному, на полу, голова к голове. Вместо спокойной ночи они перед сном обменивались каламбурами. Каламбуры были такого рода: Князь говорил обычно гранд дон — гондон, а Семен отвечал в том духе, что, мол, хан в орде, а князь в ворде. И с чистой совестью погружались в объятия Морфея.

Утром Князь залезал в свой джип и отъезжал, поскольку зарабатывать на любимый напиток все-таки было нужно. Семен же, у которого после большой дозы дурного советского шампанского — Князь предпочитал полусухое — болела голова, отправлялся на прогулку в Александровский сад для, как он выражался, мордопорядка. И пересчитывал кремлевские башни, названия которых знал назубок — интересовался архитектурой. Башни, как правило, были на месте.