– Я не помню твоего имени.

Мне захотелось поиграть.

– А я его тебе еще не говорила, – ответила я.

Он слегка вскинул голову и сказал:

– Ах да!

Он снова стал писать свои заметки, а я почти улыбалась оттого, что он должен ждать, пока я скажу ему свое имя.

– Ну что, так и не скажешь? – спросил он, пристально глядя мне в лицо.

Я чистосердечно рассмеялась:

– Мелисса.

– М-м-м… оно связано с пчелами. Тебе нравится мед?

– Он слишком сладкий, – ответила я, – я предпочитаю более мужественные вкусы.

Он встряхнул головой, улыбнулся, и каждый из нас продолжил писать свое.

Вскоре он встал, чтобы выкурить сигарету, и я видела, как он смеялся и оживленно жестикулировал, разговаривая с другим парнем, тоже очень красивым, иногда на меня посматривал и улыбался, не вынимая сигарету изо рта. Издалека он казался более стройным и тонким, а волосы казались мягкими и надушенными: маленькие завитки цвета бронзы, мягко падающие на лицо. Он стоял, облокотившись о фонарь, передавая свой вес на одно бедро, поэтому казалось, будто он поддергивал брюки рукой из кармана, его рубашка в зеленую клетку выбилась из брюк и болталась; круглые очки дополняли образ интеллектуала. Его друга я уже видела многократно из окна школы, он распространял листовки на улице, всегда при этом во рту у него торчала сигара, горящая или потухшая, – без разницы…

После собрания я принялась собирать листы, разбросанные по столу, чтобы присоединить их к протоколу; в какой-то момент появился Роберто, пожал мне руку и попрощался, улыбаясь:

– До свидания, товарищ!

Я расхохоталась и призналась, что мне нравится быть названной «товарищ». Это уморительно.