Часа через три следователь говорит своему помощнику:

– Я еще понимаю, когда близнецы маленькие, их родители в одинаковую одежу рядят. Хотя глупо, по-моему, до чрезвычайности. А тут взрослые люди и во всем одинаковом. И очень уж похожи, слишком. Все-таки, когда люди взрослеют и каждый начинает жить своей жизнью, они и внешне начинают расходиться, даже близнецы. Стригутся хотя бы по разному. Хотя бы в разное время. А тут все слишком похоже, все.

Интересно, что он скажет на другой день, когда привезут в морг третий труп неизвестного "в серых брюках, рубашке военной без погон, сандалеты на босу ногу, волосы светлые, лицо круглое, обнаружен в парке отдыха над Окой, убит выстрелом в сердце…"

– Сними-ка с них пальчики, – скажет он помощнику.

И закурит. Из лаборатории позвонят, он, молча, выслушает. Положит трубку. Помощник будет смотреть, ждать.

– Идентичные, – скажет он. И спросит: – У тебя объяснение есть?

Объяснение найдется через неделю, когда в морге будет лежать восьмой труп.

В эти дни газету местную прямо рвут из рук. Люди только и говорят, что о семи – или десяти? – близнецах в одинаковой одежде, убитых разными способами. Клоны, клоны, – шепчут. Старухи оглядываются, боятся.

Восьмой труп – мужчина двадцати – двадцати трех лет, черноволосый, смуглый, рост метр семьдесят пять, причина смерти – самоубийство.

Одет в джинсы и футболку. Босой.

В кухне, где он повесился, было найдено письмо:

"…Я забрался в эту квартиру, потому что точно знал, – там никого нет. Это квартира моего соседа по площадке.

Вообще, я не вор. Но я знал, что он уехал к своим на дачу, и где у них спрятаны деньги. Меня бы самого убили, если бы я не отдал долг.

Но я никого убивать не собирался.

Ночью я к ним спокойно залез через балкон, и уже вытащил деньги из энциклопедии, как вдруг услышал ключ в замке. Я затаился. Дверь открылась. Зажегся свет в прихожей. Я стоял и не двигался и надеялся, что в комнату он не попрется. Я сразу понял, – это он.