Не надо, двух пажей будет довольно, один — чтоб передавал мои распоряжения, а второй — бегал проверять, куда запропастился первый и почему его до сих пор нет, ну и ты тоже иди, если есть охота. Государь, честь, которой вы удостаиваете меня, несоразмерна моим заслугам. Ну, что ж, считай это авансом, умножай заслуги свои, покуда не сравняешься ими с отцом, земля ему пухом. Целую руки вашему величеству с такой же любовью и почтением, как делывал это покойному моему батюшке, царствие ему небесное. Теперь уж мне кажется, что это несколько превышает мои достоинства, заметил король с улыбкой. Никто не превзойдет вас, государь, в искусстве умосложения и в умении дать ответ мгновенный и находчивый. Вот как, а ведь иные и даже многие уверяют, будто феи, собравшиеся некогда у моей колыбели, не одарили меня искусством сплетать слова. Государь, да что слова, ваше намерение проведать слона соломона есть и, полагаю, пребудет чем-то большим, нежели слова, это деяние, деяние поэтическое. Что это такое — поэтическое деяние, спросил король. Неизвестно, ваше величество, мы замечаем его, лишь когда оно случается. Но я пока всего лишь выказал намерение посетить слона. Полагаю, и вымолвленного королем слова будет достаточно. Мне смутно припоминается, будто в риторике подобный оборот именуется иронией. Виноват, государь. Прощен, секретарь, и если все прочие твои прегрешения таковы и не тяжеле этого, рай тебе обеспечен. Не знаю, ваше величество, не уверен, что сейчас — лучшее время отправляться на небеса. Что ты хочешь этим сказать. У нас теперь появилась инквизиция, и, стало быть, охранные грамоты в виде исповедей и отречений больше не спасают. Инквизиция будет поддерживать единство среди христиан, в том цель его. Цель святая, спору нет, ваше величество, осталось лишь узнать, какими средствами будет она достигнута. Свята цель, святы, значит, будут и средства достижения, отвечал на это король довольно неприятным тоном.