И ощутила покалывание в кончиках пальцев, которым нестерпимо захотелось ласкательными зовущими прикосновениями пробежаться по его могучему прессу. По нему, наверно, можно было стучать кулаками, как в запертую деревянную дверь!

Несколько мгновений она приходила, в себя, как бы восстанавливая дыхание.

Алексей заботливо набросил на её мокрую спину большую махровую простыню — её Алешка всегда оказывался рядом в нужную минуту. Она нарочито медленно растиралась, прикрывая простыней голову и плечи, думая, что так, как она, видимо, чувствуют себя оглушенные молнией…

«Но что, собственно, произошло, что?! — вертелись въедливые шестерёночки в голове. — Всего лишь прикоснулась к молодому мужику…»

А внутри неё не то ныло, не то пело что-то такое, чего она никогда не испытывала в своей женской жизни, и чего никак нельзя было выразить, высказать нормальными словами…

Ныло — или пело?!

Когда они съели арбуз, было уже заполночь. Игорь, как человек режима, ушёл раньше, а они с мужем ещё сидели на крылечке и какое-то время молчали.

— Ну, и мне пора… — поднялся Алексей. — До Москвы всё же часа два пилить.

И вдруг Наталья потянула его к себе:

— Не уезжай, а? — словно бы вскользь, как о небольшом одолжении попросила она.

— Да ты что, Натали? — удивился Климашин. — Как будто у нас это в первый раз! Так и не привыкла?

— Привыкла, привыкла! Но ведь так далеко… Не уезжай. Не оставляй меня одну…

— Подумаешь — далеко! Зато недолго. Потом с тобой мой верный кадр остается, «водяной», из наших. В самом крайнем случае — Игорь тебя защитит и прикроет, — предположил простодушный Алёшка.