И всё то недолгое время, пока она провожала его до машины, оставленной у проходной спорткомплекса, она молила его настойчиво, тупо и однообразно:

— Ну, не уезжай! Что тебе стоит?! Не оставляй меня одну… Не ос-тав-ляй! — почти выкрикнула она наконец, когда он уже садился в свой «BMW». — Слышишь?!

— Слышу, слышу… — отмахнулся Алексей, заводя мотор. — Да не дёргайся ты так, всё будет тип-топ…

— Как ты не понимаешь… — почти прошептала она, поцеловав его на прощанье сквозь опущенное боковое стекло. — Ты-то будешь в Австралии, а я — останусь здесь… На другой стороне планеты!

Климашин махнул ей рукой и тронулся с места. Скоро за поворотом в последний раз мелькнули задние фонари его машины, и она осталась одна.

На другой стороне…

Да, она боялась… она предчувствовала… она знала… Звериным чутьём женщины-самки она предугадывала, что именно произойдёт, когда хотя бы временно порвётся та ниточка, которая крепко связывала их с Алексеем воедино; она только не могла представить, как именно это произойдёт…

IV

…А произошло то, о чём она думала, до обидного просто, чтобы не сказать — буднично.

Жара не спадала. Ночь была душной, и после расставания с Алексеем Наталья долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, меняла влажную наволочку…

Почти весь день она провела в бассейне, где отряды сменяли друг дружку, словно стеклышки в калейдоскопе. Игорь весело и деловито наводил порядок, и она то и дело издали смотрела на него с удовольствием, как на надёжного помощника: и в самом-то деле, бассейн был в эту жарищу главным терапевтическим средством…

Наталья не могла себе позволить ходить в одном лифчике и шортиках, как это делали молоденькие пионервожатые. Но никто не знал её маленькой женской тайны: под её белым медицинским халатиком с красным крестиком на кармашке её тело не облипали, не стягивали и не натирали никакие примамбасы! От этого, надо признаться, становилось чуточку прохладнее…