После вечернего построения на перекличку и сигнала отбоя — сигнал этот по укоренившейся традиции подавался пронзительными звуками когда-то пионерского горна — она, измотанная жарой и дневными хлопотами, лежала совершенно голой прямо на линолеуме — без сил, без мыслей и без желаний…
Поэтому, когда раздался деликатный стук в дверь, она не сразу на него отреагировала. Это оказался Игорь. Она успела набросить на себя простыню, подобно древнегреческой богине, и немного смущённая, чуть приоткрыла створку двери.
— Наталья Павловна, не хотите освежиться, — поплавать, как следует? — заторопился он. — Я на сегодня тренировки кончил, сейчас воду меняю. К одиннадцати будет свежая водичка! Я вам боковой вход открою, через подсобку…
— Ой, Игорь, — радостно откликнулась она. — Спасибо вам, обрадовали! Приду в двадцать три ноль-ноль… — шутливо козырнула она.
Тренер кивнул и растворился в темноте. И хотя посещение бассейна в неурочный час не требовало особых ухищрений в смысле наведения макияжа или придирчивого выбора вечернего туалета, — перед Натальей возник неизбежный женский вопрос, который гораздо важнее извечных мужских проблем: «Что делать?» или «Кто виноват?», а именно: «Что надеть?!»
«В белом купальнике он меня видел, — размышляла она, словно манекенщица перед выходом на подиум, — а приходить топ-лесс… как-то… пожалуй, преждевременно!»
В результате она остановилась, так сказать, на промежуточном, но достаточно соблазнительном варианте: скромные голубые бикини и тёмно-синий топик, в мокром виде обтягивающий грудь так, что отчётливо обозначались соски…
Но поверх она всё же внакидку набросила свой официальный халат, — так, на всякий случай!
В бассейне был включён только скудный аварийный свет, и от ощущения того, что они одни в этом непривычно гулком пространстве, Наталью всё время не покидало лёгкое волнение. Они, как заговорщики, говорили шепотом, от этого еще более усиливалась таинственность купания, и она, вдобавок, сожалела, что в этом полумраке Игорь не может в полной мере оценить несомненные достоинства ее топика…