Юра уже сидел в автозаке в одной из двух, разделённых железной стенкой длинных клеток без света, и смотрел, как одна за другой проходят, согнувшись, женщины во вторую. Он сидел у самой двери, верх которой был решетчатый и всё видел, что происходит на улице.

Когда Ольга потеряла сознание он не находил себе места и всё жалобно звал её, но так и не дозвался. И вот сейчас он с замиранием сердца ждал, что её вынесут на руках. Но когда Ольга, пошатываясь, вышла сама и забралась по лестнице в воронок, у него отлегло, и он даже обрадовался.

— Оля! Олька, всё нормально будет! Держись! — подбадривал он её, прильнув лицом к решётке и жадно смотря на любимую.

Следом за ней прошла с тяжёлым вещмешком грозного вида девушка лет тридцати, которая окинула его надменным взглядом, прежде чем войти в свою клетку.

— Девятая! Всё! — послышался крик из здания, и зашла ещё одна хрупкая женщина с распущенными волосами.

— Девятая! — повторил конвоир у дверей клеток и, захлопнув за ней дверь, уселся на лавку перед ними. Второй, захлопнув входную дверь, уселся рядом с ними, и машина тронулась с места.

— Оля! Оля, ты как? — взволнованно спросил Юрий через решётку.

Ольга молчала, ещё не придя в себя. За неё ответила сидящая у самой двери, чтобы строить глазки конвою, та самая заключённая по прозвищу Коса.

— Всё, фраер. Просрал ты свою Олю, — с издёвкой произнесла она. — Теперь вон, симпатичные мальчики из конвоя её трахать будут вместо тебя. Правда, ребят?

Конвоиры улыбнулись ей в ответ и посмотрели на Юрия. Коса не давала им скучать, когда они её сопровождали.

Её голос хоть и звучал с иронией, но был таким грубым, что Юра даже не понял, что это была шутка. Он молящим взглядом уставился на ментов и, вцепившись в решётку пальцами, стал просить.