С т а р у ш к а. Не со зла же. В жизни надо проще быть.

С т а р и к. Терпеть не могу таких шуточек.

С т а р у ш к а. А мог бы стать главным матросом, главным столяром, королем вальсов.

Долгая пауза. Старики, выпрямившись, сидят каждый на своем стуле.

С т а р и к (словно во сне). А за садом... там было, лапочка... было... Что там было, ты говоришь?

С т а р у ш к а. Город Париж.

С т а р и к. А дальше... за Парижем что было... было что?

С т а р у ш к а. Что же там было, детка, и кто?

С т а р и к. Чудное место, ходили без манто.

С т а р у ш к а. Такая жарища? Нет, что-то не так!

С т а р и к. Что же еще? В голове кавардак...

С т а р у ш к а. Не напрягайся, детка, а то...

С т а р и к. Все так далеко-далеко... я не могу... Где же было это?

С т а р у ш к а. Что?

С т а р и к. Да то, что... то, что... где же было это и кто?

С т а р у ш к а. Какая разница где, я с тобой всегда и везде.

С т а р и к. Мне так трудно найти слова... Но необходимо, чтобы я все высказал.

С т а р у ш к а. Это твой священный долг. Ты не вправе умолчать о Вести, ты должен сообщить о ней людям, они ждут... тебя ждет Вселенная.

С т а р и к. Я скажу, скажу.

С т а р у ш к а. Ты решился? Это необходимо.

С т а р и к. Чай остыл, Семирамида.

С т а р у ш к а. Ты мог бы стать лучшим оратором, будь у тебя больше настойчивости... я горда, я счастлива, что ты наконец решился заговорить со всеми народами, с Европой, с другими континентами!

С т а р и к. Но у меня нет слов... нет возможности себя выразить...

С т а р у ш к а. Начни, и все окажется возможным, начнешь жить и живешь, начнешь умирать — умрешь... Главное — решиться, и сразу мысль воплотится в слова, заработает голова, появятся устои, оплоты, и вот мы уже не сироты.