С т а р и к. У меня недостаток... нет красноречия... Оратор-профессионал скажет все, что я бы сказал.

С т а р у ш к а. Неужели и впрямь сегодня вечером? А ты всех пригласил? Именитых? Даровитых? Владельцев? Умельцев?

С т а р и к. Всех. Владельцев, умельцев. (Пауза.)

С т а р у ш к а. Охранников? Священников? Химиков? Жестянщиков? Президентов? Музыкантов? Делегатов? Спекулянтов? Хромоножек? Белоручек?

С т а р и к. Обещали быть все — службисты, кубисты, лингвисты, артисты, все, кто чем-то владеет или что-то умеет.

С т а р у ш к а. А капиталисты?

С т а р и к. Даже аквалангисты.

С т а р у ш к а. Пролетариат? Секретариат? Военщина? Деревенщина? Революционеры? Реакционеры? Интеллигенты? Монументы? Психиатры? Их клиенты?

С т а р и к. Все, все до единого, потому что каждый или что-то умеет, или чем-то владеет.

С т а р у ш к а. Ты, душенька, не сердись, я не просто тебе надоедаю, а боюсь, как бы ты не забыл кого, все гении рассеянны. А сегодняшнее собрание очень важное. На нем должны присутствовать все. Они придут? Они тебе обещали?

С т а р и к. Пила бы ты свой чай, Семирамида. (Пауза.)

С т а р у ш к а. А папа римский? А папки? А папиросы?

С т а р и к. Что за вопросы? Позвал всех. (Молчание.) Они узнают Весть. Всю жизнь я чувствовал, что задыхаюсь, наконец-то они узнают благодаря тебе, благодаря оратору — вы одни меня поняли.

С т а р у ш к а. Я так горжусь тобой...

С т а р и к. Скоро начнут собираться гости.

С т а р у ш к а. Неужели? Неужели все сегодня приедут к нам? И ты не будешь больше плакать? Гости станут тебе мамой и папой? (Помолчав.) Сборище может нас утомить, послушай, а нельзя его отменить?

Старик в волнении по-стариковски, а может быть, по-младенчески ковыляет вокруг жены. Он

может сделать один-два шага к одной из дверей, затем вернуться и опять ходить по кругу.