Приласкал пса и сказал ему на ухо;

— Смотри, Кудлай, хозяйство береги. Чтобы лисы гусенят не украли, хорьки кур не подавили, волки бы козлят не уволокли… Да и за Сандриком приглядывай, мал ещё.

Свернул цигарку, закурил. Потом, выпустив дым, из ноздрей и разогнав его по избе ладонью, проверил, в кармане ли отцовское письмо. Покашляв, разбудил крепко спавшего Сандрика.

Мальчик ласково потянулся к брату, ожидая, что тот снимет его с печки и прокатит во двор на закорках, но Мика сурово сказал:

— Собирайся скорей, цацкаться с тобой некогда, уезжаю. За старшего в доме останешься. Пойдём, хозяйство примешь. Главное — имей в виду, чтобы отцово ружьё и собака целы были. Ни продавать, ни отдавать — ни-ни. Кудлай наш, он знаешь какой многопородный: по зайцам— гончак, по уткам— лягаш, по волкам — волкодав, во дворе — дворняга. Всё береги. А главное — мать жалей, она женщина. Понял?

Сандрик захлопал глазами. Они у неге всегда были на мокром месте.

Мика прикрикнул:

— Ну-ну, не распускайся! Думаешь, мне легко вас оставлять? А вот не плачу.

Сандрик, почувствовав важность минуты, сам слез с печки, молча стал обуваться, одеваться и только на пороге робко пискнул:

— А поесть?

— Некогда сейчас. Пока наряд получишь — каша тебя подождёт, на шестке в горшке не остынет… А пока подзаправься всухомятку.

Подчиняясь старшему, Сандрик только шмыгнул носом и поплёлся за братом, захватив со стола корку хлеба.

Приперев в избе Кудлая, чтобы не увязался, Мика ещё раз напомнил:

— Береги собаку. За её породу отцу много денег сулили и новые охотничьи сапоги в придачу, а он не отдал. Соображаешь?

Сандрик кивнул.

— По домашности обойдёшься, ничего трудного нету. Козе корму задать, дров нарубить — эка штука! По колхозному делу тоже ничего хитрого/ Главное— запрягать научиться… Ну, это я тебе сейчас покажу. Надо бы, конечно, раньше, ну да ведь поди знай, когда момент подойдёт! Отцу вон пришлось уходить накануне самого покоса. Время идёт, война не ждёт!