Он ни одной женщины не слушается, признаёт только нас, мужиков. Не захочет — трактором его не сдвинешь, а разохотится — так один целый поезд саней увезёт. И запрягать его одно удовольствие. На лошадь хомут никак не накинешь: у лошадей привычка головы кверху драть, хоть лестницу подставляй. А у быков привычка голову вниз нагибать. Самая подходящая для запряжки скотина. Ну-ка попробуй! — Мика подал брату хомут, специально сшитый на рогатого Коня.

Но Сандрик не удержал его руками и, подставив шею, сам очутился в упряжке.

— Эй, вы чего балуетесь? — прикрикнув ковыляя мимо, дядя Евсей, увешанный хомутами и чересседельниками.

— Мы не балуемся, я его обучаю. — Микул вынул брата из хомута и сказал строго — Ты маленького из себя не строй, за старшего останешься! Давай обучайся без баловства! — И уже тише поделился опытом — В упряжку быка надо заманивать лаской, а покрикивать только для острастки. Главное — корочку хлеба ему солёненькую потихоньку подсунуть.

— А я её сам съел.

— Ну и растерёха… Ладно, держи вот. — И Микул вынул из своих бездонных карманов завалявшийся кусочек.

Бык, почуяв хлеб, понагнул морду до самых валенок Сандрика.

— Накидывай! — скомандовал Микул.

Сандрик, ухватив обеими руками тяжеленный

хомут, уронил корку. Бык, не поймав её длинным языком, недовольно мотнул головой и…

Выскочившая из коровника Марфа так и обмерла.

— Ой, батюшки! Да что же это делается?!

Её младшенький, любимчик Сандрик, висел на морде быка, зацепившись за рог, как за сучок, и верещал что есть мочи.

Вслед за матерью на помощь Сандрику бросились чуть не все бабы, ахая и причитая. Бык, недолюбливавший женщин, ещё раз мотнул головой, и хомут благополучно соскользнул ему на шею, а Сандрик — на снег.

— Ну и что за крик? Чего шуметь вздумали? — «остановил женщин Мика. — Без вас управимся!

— Зачем же он на рогах повис? Ох, страх какой!