Вид у него был такой строгий, что лучше было держаться подальше, не попадаться ему на глаза. Но, как нарочно, он то и дело натыкался на ребят.

— Кто доверил носилки детям? Уронят, а раненый в гипсе! Это ваша собака, ребята? А ну уберите её прочь, чтобы она лежачих не вздумала облизывать!

Ребят не интересовали ни лежачие, которых несли на носилках, ни ходячие, которые шли к подводам на костылях. Это всё были люди, вернувшиеся с войны, а мальчишки сами стремились на войну. И, стараясь не привлекать к себе внимания, шныряли по вагонам, высматривая, в какой бы забраться да получше спрятаться.

У Юки за спиной висел мешок, набитый сухарями и салом, а Мика сжимал в кармане острый нож, сделанный из косы. Им удобно будет резать телефонные провода фашистов, а при случае и снимать часовых…

И вот только будущие герои облюбовали тёмный большой вагон с двойными нарами и кучей старой соломы, только Мика стал проделывать лаз поглубже в дальний угол, очкастый со змеёй на петлицах тут как тут:

— Вам что здесь нужно?

— Соломки на подводы постелить! — нашёлся Юка.

— Ф-фу, она же грязная, гнойная! Вы что, лентяи, не могли из колхоза свежей захватить?

Ну вот, ни за что ни про что попали в лентяи и не попали в облюбованную теплушку. Пришлось напустить на себя простецкий вид и отступить.

И хорошо, что не забрались ни в этот вагон, ни в другие. Когда ребята снова заглянули в приоткрытый вагон, из которого уже выгрузили раненых, их заметил какой-то железнодорожник. Он звонко постучал молоточком по колесу и спросил:

— Вы что тут околачиваетесь? Ехать, что ли, надо? Куда вам?

Ребята неопределенно хмыкнули:

— Нам недалеко…

— А денег на билет нет? Вижу-вижу. Но этот поезд никуда не пойдёт. Его в депо, на дезинфекцию.