«Голосистые» представляли из себя стройных девушек, загоравших без лифчиков. Их трусики были составлены из двух веревочек — одна охватывала бедра, другая была продернута от живота к спине через промежность и межъягодичное пространство. Иногда компания из двух-трех «голосистых» взаимно поглаживала друг друга по спинкам, ножкам и шарикам, изредка почмокиваясь. Заговаривать с «голосистыми» на предмет знакомства — дело абсолютно бесполезное: они жестко ориентированы на иную публику.

Поплутав бесцельно среди «голосистых» тел, Мартыныч пошел домой. Открывая дверь, понял, что за время его отсутствия прибыл Сидящий. А войдя, убедился — Сидящий уже сидел. На кухонном столе перед ним аккуратно стояла опустошенная «Столичная», вторая была опорожнена на две трети.

Сидящий был старшим братом Мартыныча (то есть, в широком смысле, тоже Мартынычем). Тридцать лет он проработал в ОТК режимного завода. И ежедневно в течение этих лет (за исключением, конечно, праздников и выходных) приходил в свой закут, разворачивал на столе техническую документацию, принимал пару стаканов технического же разбавленного и сидел.

Создавалась полная иллюзия бытия: начальник ОТК сорок шестого цеха занят изучением важных бумаг. И никто даже приблизиться не мог к постижению хоть малой доли всей глубины погружения Сидящего в себя!

За долгие годы у Сидящего выработалась на редкость основательная поза для сидения. Расставленные локти упирались в столешницу, придавая устойчивость корпусу, голова держалась в полунаклоне, но на грудь не свешивалась, глаза оставались открытыми, но остекленевшими, ибо обращены были внутрь.

Выйдя на заслуженную пенсию, Сидящий стал проводить бульшую часть года на даче. Но там супруга сильно докучала ему, не давая возможности нормально сидеть.

Время от времени он наезжал в город, якобы для того, чтобы помыться. Однако процедуру эту осуществлять удавалось далеко не всегда, потому что Сидящий садился и сидел суток двое, после чего, ожесточив нутро, вновь возвращался на ненавистные огороды.