Ох, и наревелась тогда. Сколько раз хотела наложить на себя руки. Но знаешь что спасло? Злость! Она не дала, удержала от глупости, чтобы не порадовался Хасан со своей родней моей смерти. И начала осваивать протезы. А на них без помощи не встать. Ходить и подавно невозможно одной. Сколько падала, разбивая руки и культяшки. Порой долгими часами валялась на полу, потому что не могла встать. Помочь было некому. Но самое страшное оказалось впереди, когда нам с сыном пришлось жить на пенсию. Ее не хватало на неделю. Но ведь нужно было еще платить за квартиру, за свет, газ, телефон. Где было их взять? Мишанька, бывало, плакал, так есть хотел. Случалось, просил, мол, мам дай на хлеб, так кушать хочется. А где возьму? Взвою в голос от горя, Мишка в страхе умолкает. Я в собес звоню, прошу помощи в исполкоме, там отвечают, что лимит мой выбран, надо учиться жить по средствам, — скульнула Катерина.

— Стала я безжалостно экономить на себе. Чтоб Мишке побольше перепадало еды. Но, начала терять сознание, падала в голодный обморок. О протезах говорить нечего, не было сил сдвинуть их. Брать в долг у соседей боялась, знала, что вернуть не смогу. Короче, загнала судьбина в угол и нож к горлу подставила, — выдохнула Екатерина колючий ком.

— А как выжили? Кто от голодухи спас?

— Ой и не говори! Вспоминать горько, — ерзнула баба в постели так, что пружины взвыли, и продолжила:

— Вот так-то днем позвонили мне в дверь. Едва доползла, открыла, на пороге свора девок топчется. И все в один голос просят:

— Тетенька! Возьми на квартиру к себе. Мы поступили в медучилище, а в общежитии нет мест. Все переполнено. Не бойтесь нас, мы из деревни, убирать будем, платить, еще и продукты из дома привезем себе и вам. Как к матери относиться будем…

— Ну, медучилище у нас через дорогу, совсем близко. Я и спросила, кто их ко мне послал? Они сказали, что обошли все наши дома, но никто на постой не взял.