Решил сына к школе подготовить, одеть его и обуть. Думал, что в нужде вконец задохнулись. Да как бы не так! У сына американский джинсовый костюм, фирменный спортивный, кроссовки импортные и туфли, куртка супер, короче, все что надо. Ну, Хасан челюсть уронил. Мол, откуда взяла? Да что я стану ему отчитываться! Сказала, мол, подала заявление на гараж в нашем дворе, как инвалид имею право на него. Хотим с Мишей машину купить. Хасан чуть не подавился.

— А где деньги возьмешь? — спросил меня.

— Не ссы, у тебя не попрошу! Я теперь не только машину, а и тебя с потрохами смогла бы купить. Да только не нужен ты мне!

— Он не поверил. Но когда заглянул в холодильник, ко мне в комнату, мигом умолк. Показала ему, как подготовила Мишку к школе, Хасан чуть не спятил от удивленья. Он думал, пропадаем, дохнем от голодухи, просим милостыню, ан просчитался козел. Но едва вышел за дверь, соседи подвалили, напели в уши, мол, в исполком будем жалобу подавать о выселении из дома меня и Мишки. Хасан обратно вернулся, брехаться начал, мне по морде дал.

— А за что?

— Да за то, что выжили. Я милицию вызвала. Забрали его в отделение, увезли, видно хорошо мозги просифонили, только к Новому году объявился, подарок сыну принес. И пошел проверить, кто же во второй комнате живет? А там уже другие девки. Те, первые, закончили училище и разъехались по домам с дипломами. А мой адрес другим дали. Те, новые, еще не освоились и сидели в комнате тихо, каждая за учебником. От всех еще пахло деревней, сеновалом, хлевом. Хасан едва глянул, тут же двери закрыл. Перестал соседей слушать. И перед нами с Мишкой извинялся долго. Мол, зря поверил дурак.

— А чего теперь не держите девок? — полюбопытствовала Лянка.

— Тайм-аут взяла.

— Это чего такое?

— Во, тундра! То значит перерыв, короткая передышка от всех! Отдохнуть хочу сама, и соседи пусть успокоются. Заколебали кляузами. Требовали выселения и все тут. Костью в горле им встала. На всех этажах гудели, что я ментов споила, исполком с прокуратурой купила с потрохами.