— Он в этом году в институт будет поступать. Коли не повезет, пойдет служить в армию. Ты Мишки не бойся. Он — хороший, добрый парень, умница, самостоятельный, хотя и без отца рос. Не то, что Аслан! Уже вторую судимость имеет. Вот и вырос у отца, а толку не получилось, проглядели мальчишку, упустили. Он и скатился. С Мишкой ничего общего. Да и о чем говорить? Они даже виделись редко и меж собой не дружили. Встречались, как чужие, когда Хасан старшего приводил. Он в отцовскую породу удался. Хитрожопый и жадный. Нет тепла в его душе. Если с кем дружит, то только из выгоды. У него вместо сердца внутри кизяк лежит. И Мишка его не любит.

— А он к вам не просился жить?

— Нет! Его отец балует, да и родня любит.

— За что ж в тюрьму попал?

— За драку с поножовщиной пять лет получил. Через три года вышел. Хасан его на работу устроил. А он к наркоте присосался. Ну отец приметил и вломил. Аслан из дома ушел. Связался с рэкетом. Его через время милиция отловила, уже руки по локоть в крови. Получил «на всю катушку». Прокурор-обвинитель в суде «вышку» попросил для него. Расстрел! Ну, тут я на весь зал заседаний взвыла. Хасан меня специально в суд привез. Я и запричитала во всю глотку. А судья — женщина. Глянула на меня и заплакала. Нет, не Аслана, мое убожество увидела и сжалилась. Десять лет дала. Все — кто сидели в зале заседаний, онемели от удивления. Я ж готова была ноги ей целовать. Какой ни на есть, он — сын мой. Хасан — паскудный гад, пришел после суда к нам и говорит:

— Хоть раз твое убожество на доброе дело сработало. Судьиха Аслана не приговорила к расстрелу. Минималку дала. Сын даже не ожидал такого счастья. И сказал, мол, мамкины культи от смерти спасли. Будь она на ногах, не избежал бы «вышки».

Лянка, услышав такое, съежилась в комок:

— Ну и сволочи они у вас! — сказала хрипло.

— Я иного не ждала, — опустила голову Катя.

— Но ведь он любил вас! Куда все делось?