– Почему ты ворвался? Не мог обождать до вечера?

– Я хотел исключить момент внезапности! – печально ответил Борис Иванович. – Вечером я к ней ухожу!

Марина Петровна качнулась, помолчала и, шатаясь, вернулась к исполнению служебных обязанностей:

– Товарищи! Семья, брак – это прекрасно, это почти священно! Да сойдите вы с ковра! Вас много, а ковер один!

Вечером Марина Петровна стояла в дверях, прокурорски скрестив на груди руки, и мрачно следила за тем, как муж укладывал чемодан. Чемодан, набитый до отказа, никак не хотел закрываться.

– Накидал туда все как попало. Разве так обращаются с вещами?

– Это мои личные вещи! – Борис Иванович нажал на чемодан всем телом.

– Нужно все уложить аккуратно, сломаешь хороший чемодан!

Борис Иванович поднажал, чемодан, захлопываясь, лязгнул замками. Борис Иванович, слегка задыхаясь, выпрямился:

– Не тебя первую муж бросает!

– А я-то думала, меня первую! – усмехнулась Марина Петровна.

Борис Иванович поволок свой чемодан к выходу.

– Смотри, надорвешься! – почти издевательски продолжала жена. – Зачем ты ей будешь нужен, надорванный?

Борис Иванович поставил чемодан на пол и перевел дух:

– Держишь фасон?

– Фасон дороже денег! – Марина Петровна грустно улыбнулась.

– Не тебя, а меня нужно жалеть. Я виноват, и меня совесть поедом ест! – вздохнул Борис Иванович. – Если я что из барахла забыл, Наташка мне принесет!

Из соседней комнаты вышла Наташка, длинное тонкое существо в джинсах и батнике.

– Ничего я тебе не принесу! Ну, завел, с кем не бывает, но зачем обнародовать, зачем травмировать мать, ломать ей жизнь! – И, недовольно покрутив головой, Наташа вернулась к себе в комнату.

Борис Иванович вздохнул, поднял чемодан, потащил к выходу:

– Разводиться будем в твоем загсе!

– Лучше в другом… – вскинулась Марина Петровна – Там… где живет эта особа…

– Она тоже живет в нашем районе… Только она не особа, а хороший человек! – И Борис Иванович ушел насовсем.