– Дениска! – Катя вскочила на колени, одеялом обхватила туловище, одна посреди гигантской кровати… – Дениска, зачем это? Нам ведь было так хорошо…

– Я спросил, но ты мне… И не надо ахать, надо отвечать. Как зовут твоего первого?

– Я не знаю.

– Не знаешь?! – он расхохотался.

– Ну… то есть…

– Говори громче!

– Я-… не помню.

Она не помнила, это было очевидно, но Денис глядел тоскливо сквозь нее и ждал чего-то так тихо, будто не дышал. Она совсем уже перестала справляться с мыслями, она бы, наверное, сбежала от страха и от такой новой жизни, если бы где-то на донышке не билось бы чувство вины. А перед кем вины и какой вины, она не знала, поскольку окончила всего лишь среднюю школу, и хотя отметки были отменные, однако с мыслями сейчас она никак не справлялась. Поэтому ею владел один лишь страх, поэтому она потянулась к его красивым волосам, а он не сопротивлялся, он только ждал мужского имени, отчего ей стало еще тоскливей. И она, гладя его большую голову, произнесла, сочиняя и губами и воздухом:

– Семен… Липеков…

Идиотская выдумка, сказала бы она, если бы владела мыслями.

Ей хотелось брякнуть «Липецкий», но она сократилась до «Липекова», чтобы вышло подостовернее. Теперь ее совсем оставили силы, и не только силы, но и Денис: он медленно оделся и вышел из дому. Катя вяло походила по квартире, села во главе стола, за окном посинел воздух, это наступал первый семейный вечер. Привычно булькала труба водопровода. Соседи мыли руки после ужина. Катя тронула ложкой Денисов суп, тронула суп в своей тарелке, сняла крышку сковородки, попробовала мясо на вкус… Через минуту еды не стало. Как в мультфильме: раз – и нету. Так же машинально вымыта посуда. Она включила свет, привела себя и квартиру в относительный порядок. Глянула на часы, заволновалась. Зачем-то подошла к окну, прежде чем начинать поиски мужа. А вдруг он просто стоит под окнами? Никого там нету: две старушки, двое ребятишек и какой-то лысый призывного возраста. Телефонный звонок.