— Господин лейтенант, я вижу — дело серьезное вы мне вешаете, мне нужно позвонить.

Господин лейтенант выпучил глаза и рассмеялся от неожиданности, и патрульный, что привел человека в отделение, тоже засмеялся. Но лейтенанту вдруг пришла в голову мысль, что они нарвались на «спецслужбу» под прикрытием, попались «на живца» и со страху перед возможной катастрофой мозги выключились, отказались осознавать помойный запах, черные бугорки зубов, трясущиеся руки и щеки, никак не похожие на грим спецагента…

— Мы… Гм… Мы закон знаем, вот телефон, звони. Один звонок тебе положен.

— Фуэнтос, ну-ка заткнулся, пошел рапорт писать, подробненько…, все как было… Понял?

Испуг начальства передался Фуэнтосу и он молча упал на стул в углу, лихорадочно зашуршал писчей бумагой…

«Господи! Господи, только не подведи! Ведь забьют, собаки, если не дозвонюсь… Слава, те, Господи!…»

— Рик, это ты? Это папа… Из полиции, тридцать первое отделение… Тридцать первое, возле «Двух Стадионов». Ни за что, честно… Спасибо, дорогой, ох, спа…"

— Ну и что? — Лейтенант задышал, оттаял, да и какое к черту прикрытие, когда за километр видно: бомж и синяк. Еще и звонил кому-то… — Не во Дворец, часом, звонил-то? А? Папаша?

— Нет, сыну, сейчас подъедет.

— А сын у тебя кто?

— Тоже типа юрист, только в частной конторе работает…

— Ну… подождем, посмотрим, что это за юрист такой… Может, весь в папу…

"А если не в папу, — мысленно продолжил лейтенант, — то… Фуэнтоса на улицу, чтобы не завидовал, то, да се… Меньше сотни…, двух сотен — брать нельзя, потому что полтинник патрульному положен — отдай и не греши… Трех сотен, потому что сигнал о поджоге все-таки был, этикетка прилагается, как говорится… Но если старик наврал… "

— Слушаю вас? Лейтенант Палмер. Да. Задержан, поскольку нарушал общественный порядок. У нас все в ажуре, все в книгу занесено, никто и пальцем не тронул, приезжайте и смотрите, господин адвокат. Вот и приезжайте. Да. Мы тут работаем и вы нам не ревизор. Да. Вот по закону и действуйте. Да насрать.