Хотя кобре-то какое дело? Вот ему — другой случай. Неплохо бы знать наконец, что же он такое стерег всю жизнь.

Да и в отношениях с Натальей тоже следует разбираться сразу.

Впрочем, тут она его опередила.

— Вы расстроены? — спросила Фирсова. — Извините, если нарушила душевный покой.

— Все нормально, — отозвался Чистов. — Спасибо тебе.

— За что?

— За тепло. За то, что не просидел вечер перед телевизором. За возможность подумать надо всем этим. Ты-то переживать не будешь? — забеспокоился он. Кроме его проблем, наверняка есть и ее.

— Буду, конечно, — честно ответила она. — Не из-за мужа. С ним как раз все понятно. Жалко, что я в вас не влюблена.

— Почему? — не понял он.

— Тогда бы я за вас боролась. Но все равно спасибо.

— А спасибо тогда за что?

— За передышку, наверное. Знаете, как зимой бывает: носишься по городу, замерзнешь как собака, зайдешь в чужой подъезд погреться. Потом дальше бежишь.

— Вот с подъездом меня раньше никогда не сравнивали, — тихо засмеялся Чистов.

— Не обижайтесь, Владимир Сергеевич, — попросила она.

— А я и не обижаюсь. — Он снова обнял Наталью, она приникла к нему, но теперь никакого влечения не было. Просто снова грелись у чужого тепла.

Как очень быстро выяснилось, события дня на этом не закончились.

Фирсова уже убежала, наотрез отказавшись от Владимира Сергеевича в качестве провожатого. Он сидел за столом, приводя в порядок чувства и допивая чай — свой и Натальин.

Телефон вдруг зазвонил как-то особенно требовательно и жестко.

Черт, телефон — в зависимости от вызывающего — может изменить мелодию звонка. Но уж точно не может звонить особо требовательно и жестко.

Однако Чистов был готов поклясться, что на том конце провода — его жена, Екатерина Степановна Воскобойникова, которую с малых лет большинство знакомых знали как Джет Кэт. Или — в вольном переводе с английского — Реактивная Катя. В вольном вообще многое допускается — можно на слух перевести и как Бешеная Кошка.