Наконец, когда до истечения срока подачи новеллы оставалось ровно восемь дней, она решилась вырвать из романа пять глав, достаточно связанных друг с другом, чтобы их можно было считать новеллой, и с ними участвовать в конкурсе.

Но эти главы были далеко не готовы. Три из них были худо-бедно написаны, а к оставшимся двум едва-едва имелись наброски. А еще все надо было переписать набело.

К этому добавлялось еще и то, что как раз в это время она находилась не у себя дома. Она гостила у сестры и ее мужа, которые все еще жили в Вермланде. А человек, приехавший ненадолго навестить своих дорогих друзей, не может проводить целые дни за письменным столом.

Так что писала она по ночам и всю неделю засиживалась до четырех утра.

Наконец от драгоценного времени остались только одни сутки. А написать предстояло еще двадцать страниц.

В эти последние сутки они были приглашены в гости. Вся семья должна была отправиться туда с ночевкой. Она, конечно же, должна была поехать вместе со всеми.

Наконец пиршество закончилось, и она сидела и писала ночью в чужом доме.

Иногда ей становилось не по себе. Место, в котором она находилась, было той самой усадьбой, где жил злой Синтрам. Судьба каким-то странным образом привела ее туда именно в ту ночь, когда ей надо было писать о нем, имевшем обыкновение раскачиваться в своем кресле-качалке.

Иногда она отрывала взгляд от работы и прислушивалась, не доносился ли из гостиной скрип качалки.

Но ничего не было слышно, и когда часы пробили шесть часов утра, все пять глав были готовы.

Позднее этим же утром они отправились домой на маленьком грузовом пароходе. Там ее сестра сделала пакет, скрепила его сургучом и печатью, взятыми для этой цели из дома, написала адрес и отправила новеллу.

Это произошло в один из последних дней июля. В конце августа «Идун» опубликовал сообщение о том, что редакцией было получено более двадцати конкурсных рукописей, но некоторые из них были написаны столь путано, что их не стоило и рассматривать.