Тогда она перестала ждать результата конкурса. Уж она-то знала, что за новелла была так витиевата, что ее не стоило и рассматривать.

Как-то вечером в ноябре она получила странную телеграмму. Телеграмма содержала лишь два слова: «Восхищены и поздравляем» и была подписана тремя ее подругами по семинарии.

Ей пришлось ждать довольно долго, до самой середины следующего дня, когда доставлялись стокгольмские газеты. Газета была у нее в руках, но она долго искала, ничего не находя. Наконец на последней полосе она обнаружила маленькую, изящную заметку, сообщавшую о том, что она получила премию.

Для кого-нибудь другого это, может быть, и не стало бы столь значительным событием, а для нее это означало, что она может посвятить себя тому призванию, о котором мечтала всю жизнь.

* * *

Мало что можно к этому добавить. Сказка, мечтавшая выйти в мир, была теперь уже совсем близка к своей цели. Теперь она по крайней мере будет написана, даже если и пройдет несколько лет, прежде чем она будет готова.

Та, которая ее писала, отправилась в Стокгольм в ближайшее рождество после присуждения премии.

Редактор «Идуна» предложил напечатать роман, как только он будет готов.

Да, вот только если бы у нее было время писать его!

Вечером накануне отъезда обратно в Ландскруну она сидела у своего старого верного друга — баронессы Адлерспарре и читала некоторые главы.

Эссельде слушала так, как только она умела слушать, и заинтересовалась. Когда чтение кончилось, она сидела молча и размышляла.

— Сколько пройдет времени, прежде чем все будет готово? — спросила она наконец.

— Три или четыре года.

На этом они расстались, но на следующее утро, за два часа до того, как она должна была покинуть Стокгольм, она получила от Эссельде записку, что непременно должна зайти к ней до отъезда.