— Нисколько.

— У вас есть брат… «Задумчивая телка».

— Ну и что, я смертельно с ним поругался!

— Смерть, вот какое слово я хотел услышать. А дальше?

— Что дальше?

— После вашей кончины… брат не так уж и жесток, чтобы не исполнить вашу последнюю волю.

— Да, нет …! Он не такой плохой парень…

— Тогда возьмите мою гербовую бумагу и черкните пару слов, типа: «я прощаю своему брату, то огорчение, которое он причинил мне, при условии, что он устроит мне перворазрядные похороны у месье Пилата». Вот и все!

Анатоль Филатр затаил дыхание и в оцепенении уставился на своего собеседника:

— Но, но так сказать, я не вижу здесь никакой выгоды…

— Неужели непонятно! Сказал Пилат. Выгода двойная. Для меня новые похороны по первому разряду в активе моего заведения…. Для вас…

— А для меня, что…?

— Для вас, ну это не трудно догадаться…

И под изумленным взглядом своего собеседника, Пилат вытащил из своего кармана пять банкнот по сто франков каждая и разложил их веером на столе.

— Да? — Вздохнул Анатоль Филатр и проглотил слюну.

Пилат торжественно за ним наблюдал.

— А это честно по отношению к моему брату? — спросил Анатоль Филатр.

— А он ничего и не узнает о нашей сделке.

— Вот именно. А смогу ли я в таких условиях….

Но, произнося эти слова, он вдруг представил свое возвращение домой, унизительное признание своих неудач, сердитое выражение своей жены, пронзительный крик своих голодных детей, счет лавочника, выставленный напоказ около его тарелки. Его угрызения совести зашатались при таком видении.

— Вы могли бы предупредить моего брата о нашей сделке, — заговорил он.

— Исключено! Вы хотите, чтобы он мне устроил сцену и потребовал аннулировать этот документ? Живым не прощают такую требовательность, которую позволяют мертвым.