Гродзицкий лежал навзничь на матрасах, вытянув руки поверх одеяла. Так, с закрытыми глазами, он казался еще более исхудавшим и изнуренным. В комнате воцарился полумрак. За пустыми окнами темнело над пожарищами небо — огромное, полное вызревших, весенних звезд. Со двора тянуло ночным холодом. Начинала шипеть вода в чайнике. Было тихо.
Мария быстро стряхнула с себя задумчивость и маленькая, круглая, как бочонок, покатилась в глубь комнаты. Принялась там рыться в сундуке.
— А Янек? — нагнувшись, спросила она. — Есть о нем известия?
— Да, — спокойно ответила Гелена. — Янек погиб.
Застыв на мгновение, Мария выпрямилась, потом с тряпкой в руке вернулась к свету.
— Он погребен на Мазовецкой, — сказала Гелена. — Мы непременно хотим перенести его прах на Повонзки, для того и приехали сюда.
Она поправила выбившиеся из-под платка волосы.
— Кстати, как там с нашей семейной могилой, не помнишь, Мария? — спросила она. — Есть там место?
Мария налила воды в миску и начала мыть составленную на столе грязную посуду.
— О да, есть, конечно! Могила ведь на шестерых, а там лежат — мама, дядя Стефан, — перечисляла она, — тетя Маня, ее сын… ну и все. Уж одно-то место наверняка найдется. А у меня, видишь, какой беспорядок, — принялась она оправдываться, — стыд да и только. Но я в самом деле весь день на работе, не хватает даже времени убраться. Сейчас чай поспеет.
Она торопливо мыла посуду, тщательно вытирала каждый стакан и отставляла его в сторону.
— А знаете, — неожиданно сказала она, — мой Збышек тоже погиб. В каналах, при переходе со Старого Мяста.
Гелена подняла голову и взглянула на сестру. Но та была повернута к ней спиной. Больше она ничего не сказала, а Гелена не стала ее выспрашивать. Зачем? Всякий, переживший Варшавское восстание, знал, как гибли люди в каналах, что это была за смерть. «Бедная, — подумала Гелена, — даже могилы Збышека у нее нету». Да и останки старшего сына Ольшевских, расстрелянного на улице, тоже ведь закопали неведомо где. И, окинув мысленным взором судьбу сестры, она на какой-то момент почувствовала себя богатой; у нее как-никак есть могила, которую завтра надо найти, есть клочок бесплодной дворовой земли, в которой заключено все то, что она более всего любила в жизни, что было ее надеждой.