— Ведь вы из Арендала, nicht wahr?

— Верно, — ответил папашка и дал газ.

— Откуда он узнал, что мы из Арендала? — спросил я.

Папашка посмотрел на меня в зеркало:

— Наверное, ты ему это сказал.

— Ничего я не говорил!

— Сказал и сам не заметил, — настаивал папашка. — Я, во всяком случае, этого не говорил.

Но ведь я знал, что и я не говорил этого, а даже если бы и сказал, карлик бы не понял, ведь я ни слова не знаю по-немецки.

— Как думаешь, почему он такой? — спросил я, когда мы снова выехали на шоссе.

— А ты не знаешь? Этот человек такой маленький, потому что он искусственный. Его сделал один еврейский волшебник много веков тому назад.

Я, конечно, понял, что папашка смеётся надо мной, но всё-таки сказал:

— Неужели он такой старый?

— А ты и этого не знаешь? — продолжал папашка. — Искусственные люди не стареют, как мы. Это единственное преимущество, которым они могут похвастаться. Но оно достаточно существенное, потому что они не только не стареют, но и не умирают.

Пока мы ехали, я вытащил лупу и посмотрел, нет ли у папашки в голове вшей. Вшей не было, но на затылке у него я нашёл несколько седых волосков.

Проехав границу со Швейцарией, мы увидели указатель с поворотом на Дорф. И свернули на узкую дорогу, поднимавшуюся в горы. Здесь было почти пустынно, лишь кое-где среди деревьев на высоких холмах стояли швейцарские виллы.

Вскоре стемнело, и я уже совсем собрался поспать на заднем сиденье. Но не успел я заснуть, как очнулся, потому что папашка остановил машину.

— Перекур! — сказал он.

Мы вышли из машины, чтобы глотнуть свежего альпийского воздуха. Было уже совершенно темно. Звёздное небо раскинулось над нами, словно электрическое одеяло с мириадами крохотных лампочек в тысячную долю ватт.

Папашка отошёл на обочину, чтобы помочиться, потом закурил сигарету и вернулся ко мне.