Жители Арендала накинулись на бабушку и обрили её наголо. К тому же они избили её, хотя у неё был новорождённый ребёнок. Можно смело сказать, что Людвиг Месснер вёл себя более благородно.

Без единого волоса на голове бабушка уехала в Осло к дяде Трюгве и тёте Ингрид. В Арендале она больше не чувствовала себя в безопасности. Из-за того, что она была обрита, как старик, ей пришлось носить шапку, хотя стояла весна и было тепло. Её мать по-прежнему жила в Арендале, и спустя пять лет бабушка вернулась обратно вместе с маленьким папашкой.

Ни бабушка, ни папашка ни в коей мере не оправдывали того, что случилось во Фроланде. Единственное, что можно было поставить под сомнение, это меру наказания. Вот интересный вопрос: сколько поколений людей должны нести вину за преступление, совершённое когда-то их предком? Конечно, бабушка была отчасти виновата в том, что забеременела от немца, впрочем, она этого никогда и не отрицала. Гораздо труднее решить, правильно ли при этом наказывать и ребёнка.

Я много размышлял об этом. Папашка явился на свет в результате грехопадения. Но разве не все люди в конечном счёте произошли от Адама и Евы? Моё сравнение хромает, и я с этим не спорю. В одном случае речь шла о яблоке, в другом — о бруснике. В первом случае искусителем была змея, во втором — велосипедная шина, которая вполне могла бы сойти за змею.

Как бы там ни было, ни одна мать не может всю жизнь упрекать себя за то, что родила ребёнка. По-моему, нельзя упрекать и ребёнка за то, что он родился. По-моему, даже ребёнок, рождённый от немца, имеет право радоваться жизни. Именно в этом вопросе мы с папашкой и не можем согласиться друг с другом.

Словом, папашка вырос как немецкий приблудыш. И хотя взрослые в Арендале давно перестали наказывать девушек, встречавшихся с немцами, дети продолжали колотить детей, рождённых от немцев. Потому что дети обладают особой способностью перенимать у взрослых их злобу.