Мальчишки несколько раз пролезли по подземному ходу туда и обратно. Я же улеглась на живот на нижний валун и стала смотреть в широкую щель, служившую им лазом. Там виднелись ракушки, разлохмаченное перо чайки и песок. И темное пространство под соседним валуном. Ни за что в жизни я не полезу вниз под эти валуны. Тесные пространства меня пугают.

Юнатан был не прав, это совсем не пещера. Всего лишь ход под валунами, образовавшийся благодаря мелким камням, на которых они держались.

Но почему же мы с Анн-Мари во время наших бесчисленных игр на пляже не обнаружили этот необычный лаз, который мои сыновья отыскали за какие-то пятнадцать минут?

Просто никому из нас даже и в голову не приходило спрыгивать в трещину. Может, смелости не хватало, а может, мы были недостаточно любопытными или недостаточно глупыми, чтобы подвергать себя такой опасности.

Все-таки удивительно, сколько дети тебе всего открывают. Мне часто кажется, что они учат меня куда большему, чем я их.

В следующее мгновение мальчики подняли страшный шум. Через отверстия до меня доносились их голоса:

— Мама! Мы нашли пещерного человека! Скелет!

— Наверное, это какое-нибудь животное, — ответила я. — Может быть, норка. Здесь много норок.

— Смотри! — прокричал Юнатан откуда-то из глубины.

Я подняла взгляд, и в том же самом недоступном месте высунулась голова.

Но на этот раз посреди огромных камней появился не светловолосый улыбающийся мальчик в красной кепочке, а желтовато-коричневый человеческий череп с пустыми глазницами.

~~~

Машина у полицейских была новая и ехала мягко и беззвучно. Я сидела на переднем сиденье.

— А где вы работаете? — спросил полицейский, сидевший сзади.

Нам предстоял довольно долгий путь от полицейского участка до местечка Тонгевик, и надо было о чем-то разговаривать. Мы ехали не на полицейской машине, а на самой обычной. Полицейские были одеты в штатское и говорили на бухусленском диалекте.