Пусть не «мерседес-бенц»и совсем не «грэм-пейдж»,а простой грузовик —подождите, услышите скоро,как вздыхаем мы все от любви,чуть завидя шофера.

Танцуя на бамперах, взобравшись на подножки грузовика, портовики и работницы поют:

Не Венеция здесь, не канал,Риачуэло – не Сена,но терпенье, увидите скоро:мы коврами застелем причали поздравим шофера,когда выйдет наш парень на сценузнаменитого «Рояль-Пигаль».

Снова гудят фабричные гудки. И тогда, словно развеялись волшебные чары, девушки спрыгивают с подножек грузовика и отправляются дальше, на работу. Портовые рабочие, заметив, что пароход приближается к причалу, кидаются ловить швартовы, которые им бросают с палубы. Оставшись наедине сам с собой, в кабине машины Хуан Молина поглядывает на себя в зеркальце и поет:

Не хвастлив мой правдивый язык,я хочу, чтобы вы не забылипро того, кто водил грузовик,когда имя Хуана Молины,что впустую болтать не привык,засияв, разукрасит витринытого самого «Арменонвилля».

Звуки клаксонов прерывают его песню: корабль наконец-то вошел в гавань и мост только что полностью опустился.


Молина был очень доволен своей работой на судоверфи Дель-Плата. Самой сложной операцией было загрузить в кузов стальные бруски, остальное давалось легко: пересекаешь весь город, заезжаешь в Северную гавань, а потом сидишь ждешь, пока грузчики с верфи Гудзон освободят кузов. Когда и с этим покончено, возвращайся в Южный док и начинай сначала – и так до шести вечера. Молина мог ехать к Северной гавани и вдоль берега, но почти всегда, как и теперь, он предпочитает внедриться в центр города и прошествовать на своем великолепном «Интернэшнл» через элегантные улицы районов Ретиро и Реколета.



7 из 140