Водку моментально выпили; Носов с Мухлыниным тоскливо глядели друг на друга. Особенно Славку было жалко: что ему эти сто грамм, как слону дробина. Михаил хоть пил сегодня на похоронах и у Эмки в кабинете…

— Ладно! — сказал он другу. — Пойдем! У меня стоит в сейфе бутылка. Долбанем ее — и лады… Собирайся!

Славка радостно кинулся к своей шинели.

Бутылку изъяли у некоего Репина, он купил ее на собственноручно подделанный чек. Репин сидел теперь в тюрьме, а бутылка перекочевала в носовский сейф. Однако спиртное не считается официально вещественным доказательством: оно сдается вместе с делом, и после процесса судисполнители обычно бьют бутылки на ближней свалке, под протокол. Так что репинскую можно спокойно выпить, надо только заменить ее к окончанию дела другой.

На улице подмерзло и начался снегопад. Пока они пешком добирались до райотдела, превратились в снеговиков: на шапках и плечах — целые сугробы. Сели за столы друг напротив друга, поставили бутылку и радостно вздохнули. Мухлынин хитро крякнул и вытащил из портфеля большого вяленого леща.

— Ребята в колонии дали, — сообщил он. — Там места рыбные, знай лови. Хорошо я сделал, что у тебя дома его не вытащил, вовремя опомнился…

3

Сладкое время — хоть текло оно в опустелом, мрачном здании, под доносящиеся снизу крики задержанных и треск вытрезвительской машины со двора. Можно тихо сидеть и говорить о делах, о сроках, о званиях, о потолках, о дружбе, о минувшей учебе, преподавателях и однокурсниках. Их курс слоился разнообразно: ретивые общественники, заседавшие во всех бюро и комиссиях, комитетах — краснощекие, бодрые и беспощадные; кучка угрюмых старательных ребят, в основном, из отслуживших в армии — эти тоже относились к активу, любили заседать и обличать, особенно налегая на нарушителей любого рода дисциплины и порядка — от пропусков занятий до заправки коек в общежитии; так называемые мужики: жужжащая, пишущая лекции и сдающая сессии масса — впрочем, на нее смотрели благожелательно: они не высовывались, не заявляли претензий, не высказывали завиральных идей; эстеты — источали флюиды презрения к серой массе, все читали, все смотрели, собирались только своей компанией.