— Куда это ты так далеко ездил? — спросил Михаил.
— В колонию на Улым. Строгий режим, знаешь? Там солдат зека застрелил.
— Ой ты! За что? — у компании заблестели глаза.
— В побег пошел, рвань… Солдат его заметил, когда тот перебегал от поленницы к поленнице. Окликнул, выстрелил в воздух. И когда он дернул к следующей поленнице — ударил очередью. Так вы представляете, со ста тридцати метров — три пули из пяти в теле! Это же меткость поразительная. Стал допрашивать — ничего не понимает, бормочет: «Она бежаль… моя сытреляль…» Киргиз, что ты скажешь! Такой зоркий оказался, а глаза-то — будто щелочки…
— И… и что же ему теперь будет? — Галочка съежилась.
— Трудно пока сказать… в отпуск, наверно, поедет. Я, во всяком разе, высказал командованию такую мысль. Думаю, что поедет. Заслужил.
— Но… но ведь он же убил человека!
— Не надо так волноваться. Солдат срочной службы, охраняющий объект, считается стоящим на боевом посту и выполняющим боевую задачу. Он поступил по уставу, я не понимаю, о чем тут еще толковать?
Носов подал ему рюмку с водкой:
— Правильно, Славка, не трать на это время, согрейся.
— Нет, я хочу знать! — уперлась Деревянко. Славка лениво оглядел ее.
— В принципе я согласен поговорить с вами на эту и на иные темы… но в другое время, а? И в другом месте. Давайте обменяемся телефонами. Сегодня что-то нет настроения. Устал на службе.
— Мальчики, он, кажется, меня оскорбляет?! — визгнула Галочка. Носов замер в ожидании скандала и небольшой потасовки, но ребята среагировали сегодня удивительно спокойно: Витек с Родькой вообще промолчали, а Феликс сказал кисло: «Ладно, ладно, не будем ссориться…» Видно, не хотелось выползать на улицу, потому что хозяин дома все равно встал бы на Славкину, не на ихнюю сторону. Опять забренчала гитара: