Лисичка скоро отключилась, а Юрку в присутствии «дам» потянуло на подвиги, захотелось показать, чего он стоит. Втроем они вышли на улицу, остановили дядьку, довольно скромно одетого, Юрка показал ему нож; сняли старенькое пальто, кроличью шапку, отобрали 12 рублей денег. Купили на них две бутылки водки, поперлись пить обратно к Масалкиной. А ограбленный кинулся, в чем был, в милицию. Где искать Юрку, там знали, сразу полетели на Лисичкину квартиру. Зойка к тому времени уже храпела рядом с хозяйкой, а Юрка и Душка неистово предавались любви на полу, возле кроватки трехлетнего Наташкиного сына. Одежда, снятая с потерпевшего, валялась в прихожей.

Стукнула дверь.

— Здравствуйте, гражданин следователь.

Юрка сел на привинченный к полу табурет. Носов протянул ему сигарету.

— Давно не были! — круглое Юркино лицо расплылось в улыбке. — Давно… Я думал — может, следователя сменили? Нет, не сменили, оказывается.

— Соскучился, что ли?

— Эх… По кому ни заскучаешь, когда участь решается! Нудно до суда сидеть… нервы надсаждаются. Скорей бы уж. Как там дома-то у меня? Как-то бы матери сказать насчет передачки… Папиросы, хлеб белый, колбасу, сахар чтобы принесла. Я ей тут написал — отдадите?

— Отдам… Я как раз на днях должен к вам зайти. Опись имущества буду составлять.

— Зачем? — насторожился Юрка.

— Затем, что статья, по которой я предъявляю тебе сегодня обвинение, предусматривает в качестве дополнительной меры конфискацию имущества. Сто сорок шестая, вторая часть — знакома она тебе?

Павлов коротко вздохнул, схватился за горло и начал бледнеть. Наконец заговорил севшим, словно застуженным голосом:

— Ты чего… в натуре… мусор… Там же… до пятнадцати… ты что-о…

— При чем здесь я? Что я — сам эти статьи пишу, что ли? Здесь чистый разбой, и ничего больше. Нож-то ты забыл? Ну, вот и все.