— Не было ножа. Не было. У, загрызу-у!.. Не было ножа!..

— Не ори… И бесполезно отпираться. Если надо будет, я проведу очную ставку и с потерпевшим, и с подельницами, Зойкой и Душкой. Они тоже нож подтверждают.

— Ш-шалашовки… Через них и пропадаешь. Мне ведь Зойка тогда и сказала: давай, тормознем того фраера. — Юрка обхватил голову, застонал: — Сто сорок шестая, вторая часть! Нет, нет, не согласен я, ничего не подпишу!

— Это пожалуйста. Мое дело — ознакомить тебя с обвинением. А правильно оно или нет — в суде доказывай. Но здесь все чисто, статьи тебе менять не станут. Ты бери постановление-то, читай. Можешь написать внизу: «Ознакомился, со статьей не согласен…»

Закончив допрос — Юрка признавал все, кроме ножа, эту линию он решил, видно, выдерживать четко, — Носов отправил его обратно в камеру и пошел заглядывать в кабинеты, искать Фудзияму. Тот, завидев Носова, махнул рукой: «Заходи! Погоди маленько, я сейчас!» Что-то во внешности угрюмого, обрюзгшего человека, сидевшего перед Борькой, показалось знакомым, и Носов присел на стул, вглядываясь.

Где же, где я тебя видел?

И только когда Вайсбурд сказал: «Вот здесь подпишите, Тогобицкий», — Михаил вспомнил его: Коля Тогобицкий! Как же, знаем такого. Следователь отвернулся, когда тот, топая, прошествовал мимо него к двери.

Еще до вуза, работая в автоколонне, он попал в напарники к Коле Тогобицкому, на одну машину. Михаил ничего не имел против: шоферюга как шоферюга, работал в их бригаде, однажды двже выпивали вместе после получки, — Коля тогда затащил его к себе домой, в барак, где жил с какой-то женщиной, играл на гитаре, пел «Ой вы, кони мои вороные» и настырно упрашивал Носова: «Пойдем в кино! Ну пойдем завтра в кино!.». Тем днем, когда он сел на Колину машину, ему попался в гараже бывший сменщик Тогобицкого, остановил: «Ну и к гаду же тебя сунули! С ним же никто не срабатывается, все сменщики от него бегут». — «А, как-нибудь…» — отмахнулся Михаил. «Как-нибудь… эх ты, потема!»