Наконец ушла, боязливо оглядываясь. Но сколько Серьга ни бился — заявления об изнасиловании он так и не смог из нее вытащить. Она хотела только одного: вернуть похищенное. И — заглянуть в глаза этому человеку. Бог с тобой, золотая рыбка.

— Все-таки я этот материал сбагрю, — толковал Серьга, когда они уже махнули по стакану. — Повестку на завтра выписал… поговорим еще… На хрен надо… возись с ней, подвесишь еще глухаря, объясняйся потом с начальством…

— А ничего курочка, — заметил Вайсбурд. — Я бы и сам с ней на той тахте побарахтался. Старовата, но женщины, братцы, в этой поре — особый перчик! Я сам с таких начинал еще сопляком, они мне много дали…

Назин с удовольствием поддержал разговор: он еще в вузе числился в ходоках по женской части. Даже женитьба и рождение дочки не внесли особенных корректив в его поведение. Отец у него был полковник милиции, начальник отдела службы управления.

Под визгающий смех Борька с Серьгой травили друг другу анекдоты. Носова вино развезло, он сделался мрачен, все время помнил о ждущем его дома сыне.

— Слушайте, парни, — сказал он. — Нет у вас ощущения, что все время какая-то темная мура мозг обволакивает, топит? На меня как накатит иногда — хожу сам не свой, ватные и руки, и ноги, и голова.

— Пройде-от! — прищурился Серьга. — Отец говорит — лишь первые два года трудные, а после — как начнет год за годом отмахивать… Ты пускай все мимо себя. Делай, что положено, а остальное не бери в голову. А то действительно… Учти, здесь у нас тоже вредная сетка действует!

9

Домой он заявился в десятом часу. Лилька вышла в прихожую, горько сказала:

— Ну обещал же! Да еще и выпивши опять, Господи, вот горюшко!

Но ее уже оттеснял с дороги Димка:

— Папка, папка! — он бросился к отцу, обнял его ноги. Михаил поднял его, коснулся ладонью теплой, мягкой детской щеки.