Никого нет: ни гаишников, ни медиков, только кучка любопытных. Конечно, случись с ним такое сейчас, не было бы вопросов, как поступить: обратным ходом — в отдел, к дежурному, и живо примчались бы на телефонные звонки и те, и другие. А тогда… Тогда он отошел подальше, чтобы его не стошнило, и стал заполнять протокол осмотра. Хорошо, хоть бланк оказался толково составлен: в нем обозначены были пункты, которые следовало заполнить. Но у Михаила не было с собой даже рулетки, и все пришлось определять на глазок — тормозной путь, например, он вымерил пальцами. Быстро, тяп-ляп, заполнил бланк, дал подписать двум понятым из любопытных, и теперь перед ним встала другая проблема: что делать с трупом? Ну ясно, допустим, что его надо везти в морг, вместе с постановлением на экспертизу — но как это реально сделать? На чем везти? Кто будет грузить? Сам себя он ни за что не смог бы заставить дотронуться тогда до этой женщины, до ее грязной, испачканной кровью одежды, до толстой, дряблой, неживой плоти. Побежал-таки в отдел, но рабочий день кончился, никого из следователей уже не было на месте, а дежурный, грубый Фоменко, сказал: «Я тебе ее грузить не стану! Управляйся своими силами, как хочешь». Носов тогда с отчаяния позвонил в бюро судмедэкспертизы, справился, не могут ли они выехать за трупом — но там лишь посмеялись над ним и посоветовали самому вникать в эти проблемы, если не хочет неприятностей со стороны своего начальства. Взбешенный, подавленный, он вернулся обратно. Увидав приближающийся самосвал, вышел на дорогу и поднял руку. Самосвальщик стал требовать подмоги, и Носов обратился к толпе любопытных. Она сразу разбежалась, остался только зачуханный мужичок; вдвоем с шофером они перевалили тело через задний борт в кузов. В морге Михаил выпросил носилки, шофер с мужичком угромоздили на них растерзанный труп, утащили в холодный подвал, а он заполнил постановление на экспертизу, отдал служителю и дунул сразу оттуда. Выйдя из ворот, он встал: его трясло и знобило, ломило затылок. Неужели в с е, кончился этот кошмар? Шофер самосвала, выезжая, остановился: «Ну, я больше не нужен? Вас подбросить?» Носов только махнул пляшущей рукой. И как-то даже в сознании тогда не мелькнуло, не задержалось, что еще утром, еще днем эта баба была человеком — что-то делала, что-то кумекала, куда-то спешила, в конце концов — имела за спиной худо-бедно (а может, и не так уж худо и бедно) прожитую жизнь…