Они даже книжек не читали: Носов завел однажды разговор о Бунине, которого очень любил — парни только похмыкали: «Что ты говоришь! Надо будет как-нибудь глянуть на досуге…» Хотя разных сплетен из жизни литературы, искусства они знали гораздо больше, чем Михаил. Галка была поразвитее, пограмотнее их всех, но добиться душевного контакта с нею было чрезвычайно трудно.

Да, так вчера! — выпивка к приходу Носова почти кончилась, ему досталась всего рюмка; Феликс сидел и брякал на гитаре:

Вот это для мужчин — Рюкзак и ледоруб, И нет таких причин, Чтоб не вступать в игру…

У него заболела голова, стало грустно и одиноко. Глупо сидеть как пенек, и спать не уйдешь, как же — гости, Лилька запилит потом.

И Господь сжалился, послал друга: бывшего однокурсника, теперь военного следователя Славку Мухлынина — он позвонил, затоптался в коридоре — большой, продрогший.

— Давай… давай выпьем скорей… — пыхтел он. — Бутылка… бутылка в портфеле… во…

Носов вздохнул, и Славка насторожился.

— Э, погоди! У тебя опять эти, как их… придурки сидят?

— Почему это — придурки? Они, мне кажется, не дурнее нас с тобой.

— А, кончай! Навидался я этих мальчиков, еще в школе… Вот тебе и на! А я думал, мы ее с тобой на пару раздавим.

С видом попавшего в глухую западню человека Славка шагнул в комнату.

— О! Здравия желаем, товарищ старший лейтенант!

— Не старший, а страшный лейтенант, ты забыл?

— Да он еще и с водочкой! Ну, совсем о’кей!

— Садись, садись, Слава, — суетилась Лилька. — Вот, закусочки себе накладывай. Что-то вид у тебя… замерз, что ли?

— Да уж замерз… отпилил сегодня на «уазике» сто пятьдесят верст туда да столько же обратно. З-закоченел, собака…