Ну, эту фря (майор кивнул в сторону раскрытой папки с фотографиями Зинки) мы уже вряд ли достанем; ушла она по минным полям на ту сторону фронта. А вот её напарника-капитана, якобы Василия Кузьмина, надо и нужно взять. Взяли бы мы его и без тебя, да он, гад, опытный шпион-то, ни одной фотографии нигде не оставил, а ты его знаешь как облупленного лично, значит тебе и искать. Порешим так. Я тебя из артиллерии перевожу к нам в особый отдел и отправляю в командировку в тыл за этим субъектом. Предположительный его маршрут нам известен, а там уж смотри по обстоятельствам. Дело же твоё расстрельное останется вот в этом сейфе. Возьмёшь сукина сына, закрою и сдам его в архив, ведь особой-то вины за тобой нет, а что и есть, так ты, выполнив задание, всё и искупишь. Ну, а упустишь или пришибёшь его ненароком, тогда, уж извини, придётся встать к стенке».Форму я не сменил, так и ходил потом всю войну с пушками на погонах. Да и удобнее так было при выполнении и этого и всех последующих заданий; не так бросалось в глаза принадлежность моя к грозным органам. И поехал я, Санёк, на попутках в только что освобождённый город Клинцы, что на Брянщине, куда по догадкам моего нового начальства должен был направиться «наш неуловимый капитан Василий». Да только не оказалось его уже там. За сутки до моего приезда, как сказал мне железнодорожный комендант этого городишки, внешне подходящий под мои описания капитан (разумеется, с другими документами) отбыл в Брянск. Через два дня в Брянске, та же самая «петрушка»: отбыл в Смоленск. И пошло-поехало. Смоленск, Калуга, Можайск, Калинин, опять Можайск, Подольск, Ногинск, Александрово.
