Имя шофера я помню, хоть оно и обычное – Николай. Нам с ним пришлось прокуковать у этого парома трое суток, пока ждали спасателей и милицию. Паромщик Федор-Прохор вызвал их по сотовому телефону, а сам решил запить горькую, пользуясь случаем. Сначала Николай составлял ему компанию, но когда хозяин переправы пошел в штопор, мой водила отступился.

– Нам такой хоккей по барабану. Лучше я порыбачу, тут с ним всякое здоровье подорвешь, блин. У его же неограниченные возможности.

Имелось в виду, что паромщик располагал запасами спиртного, которых хватило бы на месяц бригаде лесорубов. Он, похоже, принимал подношения за всякие дополнительные услуги – переправлял геологов, которых поджимали погода и сроки, и так далее. Сообразить нетрудно.

На чердачке его хибары вялилась и рыбка. С хлебом было туговато, но хлеб – не основная закуска на Руси. Обходятся частенько одним сухарем.

Меня спас как раз Николай. Он зацепил меня багром, снятым со щита, едва я показался из-под борта. Так багром, как полено, подвел он меня на отмель, потом уже они вытянули меня на берег вдвоем.

Сутки я приходил в себя. В меня вливали водку. Потом догадались растереть водкой. Потом подъехавшие мужики из далекого поселения кетов (есть там такой народ) напоили изготовленным на костре отваром. Пока ждали милицию и водолазов, народу поднабилось в ожидании переправы довольно. Все поневоле участвовали в моем воскрешении. И через сутки я был здоровее прежнего.

Разговоров о происшествии было много поначалу, но потом они иссякли.

Окончательная версия – приехали специально.

Маленькое пояснение: у тамошних жителей место это у переправы называлось коротким словом “Переход”. Не “Переправа”, как следовало ожидать по смыслу, а именно “Переход”. Местные жители передавали, что до паромной переправы здесь переправлялись на лодках. Но не всегда на тот берег, а – время от времени – в лучший мир. Здесь проходило переменное и очень коварное течение. Оно то стелилось по дну, то подымалось к поверхности. Иногда оно кружило на месте, иногда устремлялось буквально на середину, так что река вставала, не шла ни взад, ни вперед. Собравшиеся к праотцам садились в лодку с трехдневным запасом провианта, тепло одевшись и набрав подарки для