“Как они вынырнут? Как же они выплывут? – в панике соображал я. -

Надо что-то придумать, что-то предпринять, черт возьми!”

Не раздумывая я бросился в воду.

Вода в такое время года – октябрь – в тамошних местах холоднее некуда. Случается придонная мерзлота, ледяная вода.

Меня обожгло, а потом стало жарко. Видно, потрясение было сильным, я кипел изнутри. В мути ничего разобрать было невозможно. Я прошел колуном несколько метров, и, как мне показалось, встал ногами на крышу тонувшей машины.

Неуклюже я развернулся ногами вверх, уцепился за что-то, что принял за штангу с фонарями, подтянулся и прижался к стеклу. Мне показалось, я вижу нутро автомобиля. Как потом выяснилось, быть этого не могло, тем более что стекло у них было опущено и закрыть его она бы не успела. Но тогда – тогда я видел! Я видел ее лицо и разглядел наконец губы. Почему-то мне это казалось важным. Как я и ожидал, у нее были полные темные губы, даже на вид мягкие. Нежные шелковые губы, целовать которые мечтает каждый мужчина. От таких губ, если их коснуться своими, можно потерять сознание. Глаза ее были полузакрыты, но я твердо знал, что они – серые.

Я попытался нашарить ручку, дергал за что-то, хотел открыть дверь, мне показалось, женщина отрицательно покачала головой, давая понять, что делать этого не следует. Потом меня поволокло кверху, видно, я не выпустил воздух из легких, меня выталкивала вода, сказывался опыт ныряльщика. Потом все помутилось, и вода стала наполнять рот, а я стал ее лихорадочно глотать.

Потом по затылку меня что-то стукнуло. Потом я отчаянно замолотил ногами.

– Счастливым родился, – сказал мне позже паромщик, то ли Федор, то ли Прохор, я не запомнил хорошо. Вернее, помнил да забыл. – Если бы меня не развернуло, ты б хрен выплыл. Развернуло меня, я руль-то и бросил, за тросом не углядел. Ты б не бросил? Такое не каждый день увидишь.

– Чума он, – плевался зло шофер. – Знал бы – не повез ни за что! Ешь малина! За бабой нырять собрался, блин! Гляньте на него. А ты его спасай.