Я забыл сказать, что был некоторое время женат на убежденной “марксистке”, которая, как выяснилось, просто притворялась таковой, а мечтала только об одном – о красивой жизни на Западе. Она не верила, что Москва позволит сломать стену, делала карьеру в Восточном Берлине, а такое раздвоение наказуемо: рак и скоропостижная смерть за день до триумфального сноса “стены”… Перед смертью она сказала мне: “Меня не будет, ты себе заведи собачку…” “Зачем?” – удивился я. “Она будет тебя ждать, собаки – существа верные, в отличие от людей!” – не знаю, что она имела в виду, но собаку я не спешил заводить, может быть, потому, что сам вроде собаки, очень привязываюсь к тому, кто

“приручил”. А жена, я позже понял, такой верностью не отличалась. Но это – в сторону, о мертвых ничего или хорошо. Лучше о собаках.

Я заметил собаку в витрине маленькой лавки, вроде бутика, который в моем городке держала рыжая женщина. Как я понял, проходя частенько мимо, она была здесь и единственным продавцом, и хозяйкой, и дизайнером, и модельером и, наверное, портнихой. Иногда в лавке торчал мужчина, скорей всего, муж.

Витрина часто обновлялась, всегда демонстрируя рост экстравагантности вкусов владелицы, продиктованный таким же ростом этой тенденции в мировой моде. Я был в курсе, так как частенько глазел на дефилирующих красивых манекенщиц в телешоу, к тому же я не чужд изобразительных искусств, ибо я – художник-оформитель по профессии, мой хлеб – промышленный дизайн, как теперь это называется. С такой профессией без особых способностей состояние сколотить трудно, а в бывшей ГДР того времени и вообще было немыслимо. Подработать “налево” или “по-черному” кое-кому удавалось: наглядная пропаганда – плакаты, портреты, лозунги: Ленин, Ульбрихт,

Хонеккер. После крушения стены стало и с этим хуже. Правда, некоторые мои коллеги перестроились. Я знаю двоих, которые быстро стали живописцами школы, именуемой иногда “немецким постэкспрессионизмом”, иногда “концептуализмом”. Они рисуют тех же