Однако я не изменил своей привычке во время прогулок несколько минут постоять у витрины, разглядывая платья, накидки, шляпы, бижутерию и безделушки, составляющие живописную помесь натюрморта с интерьером или смесь рекламного застывшего клипа с инсталляцией в музее современного искусства. Молодец баба. Она дерзала, старалась на совесть ошеломить и заполучить клиента, а не просто пустить пыль в глаза. Хотя я бы ничего у нее не купил своей женщине, будь я сам клиентом среднего достатка, на которого был рассчитан бутик.
Кустарщина и претензия. А цены – в потолок.
Шпиц то исчезал, то появлялся. И всегда у двери. Словно его оставлял покупатель или, скорее, покупательница, пока она сама рылась в джунглях из текстиля, перьев, бахромы, кожи и джута. На него хотелось сесть, несмотря на опасения, такого он был удобного размера, такая манящая у него была белая пушистая спина.
Я не допускал мысли, что это – хозяйский шпиц, он слишком выпадал из стиля, назначения лавки. Почему его не мог привести муж, я не размышлял. Мне казалось уместней допустить постоянного посетителя или посетительницу с собакой. “Муж” торчал там и тогда, когда собака отсутствовала.
Руку мой “первый” шпиц в семь лет чуть не отгрыз мне при следующих обстоятельствах, существенных для дальнейшего рассказа.
Всем известно, что похоть, или, интеллигентно выражаясь, чувственность, пробуждается в человеке едва ли не с рождения. Но реализовывать ее требования человек начинает сознательно несколько позже. Во времена моего детства это бывало лет в четырнадцать, сейчас, говорят, более развитые дети.