Вчера ещё, я хорошо помню, дверь была совершенно голой, а сегодня уже обита коричневой клеёнкой. Вставлен и глазок — смотреть изнутри, кто звонит.

Дядя-плотник прикладывает к двери медную пластинку, а мистер Твистер выпячивает грудь, откидывает назад голову и командует:

— Выше немного! Ещё выше! Лишне, назад… Косо!

Наконец плотнику разрешили прикреплять пластинку. Я прочитал вслух, чтоб и Вася знал, что написано на этой блестящей пластинке, — первая строчка красивыми рисованными буквами, а ещё две — печатными:

Профессор Иван Иванович Дервоед

Так его, значит, зовут. Ну и фамилию же себе выбрал — Дервоед! Нет, чтобы Хлебоед, Грушеед или Консервоед, а то — Дервоед!

На лестничной площадке стоит ящик с различным инструментом, набросано щепок. Наверно, профессор опять менял замок. Вася не видел, а я видел: в первый день, когда все таскали вещи, Иван Иванович сам ставил внутренний замок. На него ещё тогда кричала из квартиры тетя: «Опять меняешь! Ты думаешь, твой замок лучше?»

Я дёрнул Васю за рукав — «Смотри на меня!», а сам зажмурился, наморщил лоб, как будто сильно задумался.

— Дядя Иван Иванович, а правда, что вы уже один раз меняли замок в этой квартире? — спросил я у профессора.

— Менял, детка, менял. А что ж, довериться тому, что они на один стандарт наставили?

Я дёрнул за рукав Васи сильнее: «Видал?»

— Дядя профессор, вы боитесь, что вашу тётю украдут? — опять спросил я.

Иван Иванович закашлялся, как будто ел и крошка не в то горло попала, махнул на нас палкой. Мы сбежали на один пролёт ниже — не понимает шутки дядя с весёлой фамилией!

— Этот замок… Кхы, кхы! Замок лучший попался… — откашлялся Иван Иванович. — Разве найдёшь теперь толковый замок? Только от добрых людей, а вор любым гвоздём откроет, — оправдывался он перед плотником.

— Не прибивай ты её! Не позорь себя перед людьми!.. — долетел из квартиры голос Дервоедовой жены.