Беременная Лорка ходила в черных колготках и майке и не могла сосредоточиться.

— Что сказали в больнице? — Радик стоял в спальне и украдкой смотрелся в зеркало.

— Как всегда, сказали, что надо меньше пить жидкости, — насморочным голосом тянула она.

Ему показалось, что у нее насморк из-за того, что она носит очки с толстыми линзами.

— Что-то еще про глюкозу говорили, я не поняла…

Женщины, беременные впервые в жизни, перестают соображать и понимать, такое чувство, будто они собрались родить самих себя.

— Ну что за врачи?! Прямо противоречат друг другу. Шахбутян запрещает есть — вредно слишком резко набирать вес и глюкоза плохая. Шнеерзон — ешьте и пейте, сколько хотите… и, надо же, какая глюкоза у вас хорошая! Я думаю, что права она, как все старые еврейки.

— Я понимаю, почему ты злишься. — Лорка поправляла очки и прятала от него глаза. — Ты…

Внизу заорали татары, потом что-то грохнуло, и заплакал их маленький сын.

— Опять, что ли, татары дерутся? — неискренне удивился он.

— Радик, давай я тебе обувь кремом помажу?

— Не надо, Лор, тебе вредно садиться на корточки.

— Я стульчик возьму. Хочу, чтоб у моего мужа обувь сияла, чтобы Она видела, какой ты у нас красивый дяденька.

Радик специально шуршал курткой и снова хотел промолчать.

— Кто — она?! — вскрикнул он. — Кто?!

— Ты злишься, потому что хочешь к Ней идти, а я тебе мешаю, я тебе… тебе неспокойно.

— Посмотри, ты пальцы в креме запачкала!

Лорка посмотрела на него сквозь мутные линзы очков, задумчиво выдавила из тюбика пригоршню черного крема, размазала меж ладоней и жирно провела по лбу, по своим очкам, по своим губам сначала одной рукой, потом другой, потом стала отирать ладони о колготки, о майку на беременном животе.